Масштабы инвестиционного кризиса в отечественной экономике и его причины

В 90-е годы отечественную экономику охватил глубочайший инвестиционный кризис. Представление о его масштабах можно составить по следующим данным. Абсолютный уровень инвестиций в нашей стране снизился с 90-го года на ?, а объем инвестиций производственного назначения – на 4/5 (см. таблицу). В середине 90-х годов более половины (62%) предприятий не закупали оборудование в течение двух и более месяце подряд, а в 1998 этот показатель возрос до 70%. Среднегодовая продолжительность периода неинвестирования промышленных предприятий превысила 8 месяцев.

Таблица 10.1

Валовые инвестиции в России (в % , 1990 г. = 100)

Годы Инвестиции в основ-ной капитал в сопоста-вимых ценах                              В  том  числе
Производственного назначения Непроизводственного назначения
1991199219931994

1995

1996

1997

1998

85

51

45

34

31

25

24

                  22

82

46

37

25

22

19

19

91

64

65

57

52

40

35

                   —

Источник : Батяева А. Масштабы неинвестирования в российской промышленности // Вопросы экономики, 1998, № 10, с.85

Столь значительный спад инвестиционной активности требует анализа причин, которые обусловили подобную ситуацию.

     Инвестиционный спад во многом обусловлен ограниченными возможностями внутренних накоплений, особенно частных инвесторов, которые пока не могут вложить необходимый капитал для преодоления кризиса. Природа такого явления заключается в истощенности инфляцией финансового потенциала сбережений экономики, обесценении ее производственного аппарата, а также отсутствии работоспособного механизма трансформации сбережений в инвестиции.

Галопирующая инфляция в начале 90-х годов значительно сократила финансовую базу для инвестиционного развития. Так,  сразу после отпуска цен и перехода инфляции из подавленной формы в открытую, совокупные сбережения уменьшились более чем на 21% (в масштабе неизменной покупательной способности инвести­ционного рубля), а за все годы кризиса сберегаемые экономикой ресурсы снизились до 20-21% от уровня 1991 г. Ежегодные валовые сбережения в последние годы составляют, по разным оценкам, 125-140 млрд. долл. Проблема, однако, состоит в том, что эти сбережения далеко не в полной мере направляются на инвестиционное финансирование реального сектора. Например, в секторе государственных учреждений, на который приходится около 15% всех валовых сбережений потенциал сберегаемых ресурсов в последние годы сокращался по таким причинам, как значительный дефицит бюджета, а также  государственные заимствования на внутреннем и внешнем рынках для его финансирования.

На предприятиях производственной сферы и в некоммерческих организациях, где традиционно формировалась подавляющая часть валовых сбережений (до 60%), сокращение было обусловлено обесценением значительной части основного производственного капитала, а также утратой материально-финансовой базы сбережений и инвестиций.

Наконец, в секторе домашних хозяйств уменьшение сбережений во многом было обусловлено высокой в прошлом инфляцией и недоверием населения к обесценивающемуся рублю. Кроме того, в современном российском обществе, по сравнению с советским, люди в большей степени ориентированы на текущее, а не на будущее потребление. Это объясняется рядом исторических обстоятельств, среди которых можно выделить следующие.

1. Изменение роли различных социальных групп в инвестиционных решениях. Для основной массы членов советского общества мотив сбережения (в экономическом смысле) практически не существовал. Деньги копились для совершения плановых покупок, а не для вложения их в акции предприятий или долговые обязательства государства с целью увеличения будущего потребления. Главной причиной этого было подавление частной экономической активности, что, в свою очередь, приводило к атрофии психологической склонности населения к накоплению, которая, как известно, в рыночных экономиках является одним из центральных стимулов к совершению инвестиций. «Уверенность в завтрашнем дне», усиленно навязываемая населению партийным руководством посредством массированной пропаганды, приучала людей к ориентации на настоящее в ущерб будущему. Определенную роль играла также бедность основной части населения. Малообеспеченные люди, как правило, склонны потреблять большую часть своих доходов.

Подавляющая часть инвестиционных решений в советском обществе принималась сравнительно небольшой группой элиты, в достаточно высокой степени ориентированной на будущее. Эти люди были: материально обеспечены; их положение было относительно гарантировано на весьма долгий срок; были заинтересованы в сохранении устойчивости системы. В силу всего этого они могли позволить направлять большее количество ресурсов (формально находящихся в общественной собственности) на накопление капитала.

Произошедшие в конце 80-х-начале 90-х гг. события имели два важных последствия. Во-первых, многие инвестиционные решения стали принимать люди, ранее принадлежавшие к «низким» социальным слоям и из-за этого более ориентированные на настоящее. Во-вторых, члены новой правящей элиты оказались в известной степени зависимыми от демократического выборного процесса. Если ранее элита была квазисобственицей властных правомочий и государственного аппарата в целом, то в новой системе представители правящей верхушки стали превращаться во временных попечителей ничьих активов. Поэтому значительная их часть переориентировалась на увеличение текущего потребления (своего и избирателей) в ущерб накоплению общественного капитала.

2. Неполноценная приватизация, в ходе которой права собственности были переданы в собственность лишь формально, но не специфицированы, что привело к их размытости, а также появлению большого количества субъектов, которые имеют право вмешиваться в деятельность предприятия и получать от него доходы. Это, прежде всего, многочисленные регулирующие инстанции различных уровней (региональные администрации, налоговые службы, органы антимонопольного, экологического, санитарного, пожарного надзора и т.д.). Все эти «совладельцы» стремятся конвертировать свои властные полномочия в денежные средства, что подталкивает к аналогичным действиям номинальных владельцев предприятий. Складывается ситуация известная в экономической науке как «трагедия общедоступности», когда право на использование ресурса принадлежит множеству субъектов, каждый их них стремится в наибольшей степени и максимально быстро его использовать, что приводит к быстрому истощению ресурса. Результатом такого поведения является резкое снижение заинтересованности в увеличении капитала предприятий, а также его быстрое «проедание».

3. Смена господствующей идеологии. Доктрина «преимущественного развития средств производства по сравнению с производством средств потребления» уступила место идеологии максимизации текущего потребления, которая стала реакцией на длительное недопотребление советского периода. Кроме того, россияне стараются ориентироваться на потребительские стандарты Запада, хотя размеры накопленного в нашей стране капитала на несколько порядков меньше.

4. Существование институтов «государства благосостояния» в виде: обязательного пенсионного обеспечения, которое построено на далеком от эффективности и угнетающем инвестиции принципе «солидарной ответственности поколений»; системы пособий по безработице; обязательном медицинском страховании и т.п. Их наличие приводит к тому, что человек начинает меньше заботиться о своем будущем и увеличивает ориентированность на настоящее.

5. Высокое налоговое бремя уменьшает ожидаемый выход будущих благ и тем самым снижает стимулы к накоплению капитала. Налоги также уменьшают личное богатство, а бедные люди, как уже указывалось выше, не склонны к накоплению.

Все вышеперечисленные факторы делают современную российскую (как впрочем и любую другую экономику переходного типа) ориентированной на настоящее в ущерб будущему, системой с «близорукими» хозяйствующими субъектами, с высокими процентными ставками, с дефицитом капитала и с преобладающим стремлением к проеданию накопленного богатства.

Закономерным итогом рецессии сбережений и углубления кризисных процессов стало быстрое снижение объемов инвестирования и нормы вало­вого накопления основного капитала в составе ВВП. Так, последняя упала в России с 27% ВВП в 1990 году до 8,7% в 1997 году. Очевидно, что столь низкие масштабы накоплений не способны обеспечить приемлемую динамику экономического развития и восстановление подорванного  кризисом национального хозяйства. В развитых странах во времена оживления и подъема норма валового накопления существенно выше, в среднем не ниже 15% ВВП. В Японии и «тиграх» ЮВА в до кризиса 1997-98 гг. этот показатель пре­вышал 30% ВВП, а история Германии дает пример еще более бережливого хозяй­ствования — в 50—60-х годах норма накопления там составляла 60% ВВП.

Еще одним проявлением кризиса является устойчивое сокращение масштабов капитализации сберегаемых ресурсов в реальном секторе. Доля валового накопления основного капитала в составе валовых сбережений снизилась с 93% в начале 90-х гг. до 62-63% перед кризисом 98 г. Это крайне низкий показатель по сравнению с развитыми странами. Для них характерны значи­тельно большие масштабы использования внутренних сбережений на инвестирование. В случае же их нехватки активно привлекается иностранный капитал. В результате отношение накоплений (в основной капитал) и сбережений зачастую превышает 100%.

На всем протяжении 90-х годов на снижение инвестиционного спроса влияли такие факторы как ухудшение ликвидности и финансового состояния реального сектора, его неготовность к вложению инвестиций в основной капитал. Все большая часть финансовых ресурсов направлялась предприятиями на поддержание минимальной ликвидности производства и финансирование текущих нужд, в том числе на пополнение уменьшающегося оборотного капитала. Из-за отсутствия обеспеченного инвестиционного спроса динамика капиталовложений  стала в основном зависеть от неплатежей и роста взаимозадолженности.

Результатом жестко подавленной инфляции, депрессивной конъюнктуры и роста неплатежеспособности явилась быстрая рецессия финансовых ресурсов инвестирования. Ограниченными стали и возможности инвестиционного финансирования за счет амортизации, т.к. ее ресурсы из-за неплатежей оказались жестко «связаны» оборотом огромной дебиторской, в том числе просроченной задолженности.

Еще одной важной причиной сокращения инвестиционного спроса долгое время являлся отток сберегаемых ресурсов на финансовые рынки, которые по доходности и степени инвестиционного риска значительно опережали (до кризиса 1998 года) реальный сектор. Государственные долговые заимствования на определенном этапе превратились в механизм, перекачивающий сберегаемые экономикой ресурсы на нужды текущего потребления. В отдельные периоды вложения в ГКО обеспечивали инвесторам стабильную доходность на уровне 80-100 и более процентов годовых. Хотя она и снизилась перед августовским кризисом до 14% годовых, но по-прежнему превышала рентабельность производства в реальном секторе. Прибыльность же промышленного производства в расчете на единицу используемого основного капитала, например, в  1995-1997 гг. составляла 1,7% годовых. В создавшихся условиях, инвестирование в  производство по сравнению с вложениями в финансовые активы стало совершенно экономически невыгодным.

Негативное влияние на состояние сферы капиталовложений продолжает  оказывать также недоступность инвесторам-реципиентам ресурсов кредитного рынка. Причины заключаются в сохранении высокой «цены» кредитного капитала, равно как и высоких кредитных рисков финансирования банковской системой реального сектора. До сих пор средневзвешенная номинальная ставка ссудного процента по среднесрочным кредитам достигает 30-40 % годовых, что не позволяет предприятиям обеспечить возврат кредитных ресурсов за счет своей рентабельности.

Неблагоприятная для капиталовложений конъюнктура кредитных рынков предъявляет предельно высокие требования к эффективности проектов. В отдельные периоды даже для рядовых из них реальная норма прибыли на вложенный капитал должна была составлять как минимум 50-80% годовых, что совершенно не под силу для средних по инновационному потенциалу и технико-технологическому уровню отечественных предприятий.

Поддержку высокому уровню заемных средств часто оказывает государство, т.к. оно: вплоть до начала 2000 года сохраняло завышенную (относительно инфляции) ставку рефинансирования, страхуясь от возможного всплеска инфляции; время от времени предпринимало шаги по удорожанию кредитных ресурсов, стремясь стабилизировать внутренний рынок, снизить степень его спекулятивного «разогрева» и удержать на нем финансовые инвестиции нерезидентов.

На всем протяжении переходного периода из-за неустойчивости хозяйственного законодательства и сильного налогового пресса серьезным фактором, препятствующим инвестированию, являлся значительный теневой сектор, который только в промышленности, по разным оценкам, составляет до 40% от офи­циально регистрируемой деятельности. Так, расчеты проведенные отечественными экономистами М. Каменецким и Л. Донцовой показали, что теневой оборот только в сфере подрядных работ (капитальное строительство) «сократил» статистические данные по инвестициям в основной капитал в РФ в 1996 году на 18% (т.е. отсутствие теневой экономики позволило бы увеличить реальный объем инвестиций в экономике в 1,18 раза). Получаемые в теневом секторе экономики доходы в основном не легали­зуются, способствуют обострению финансовых дефицитов предприятий, выводятся из хозяйственного оборота и, следовательно, не могут цивилизованно трансформироваться в инвестиции. При гипертрофированности теневой экономики попытки насытить реальный сектор деньгами и снизить остроту финансовых дефицитов постоянно оборачиваются переливом ликвидных платежных средств в теневой сектор и обострением инвестиционного голода в стране.

Значительной проблемой российского инвестиционного рынка является недостаток предложений реципиентов в виде эффективных проектов, доступных для вложения свободного капитала. Это происходит зачастую из-за информационной «закрытости» предприятий или нежелания их руководства потерять над ними контроль в случае прихода стратегического инвестора.

Кроме того, нет эффективных рыночных механизмов капитализации сбережений в реальном секторе. В дореформенный период инвестиционные ресурсы предприятий, не всегда эффективно, но все же централизованно, через бюджет направля­лись на соответствующие цели. Сейчас эта система разрушена, а новая, адекватная рыночному хозяйствованию находится в процессе становления. Так, ограниченными инвестиционными возможностями обладают страховые компании и институты коллективного инвестирования (инвестиционные и взаимные фонды, ссудно-сберегательные ассоциации, кредитные союзы и т.п.), не функционируют механизмы пенсионного обеспечения, позволяющие мобилизовать «длинные» финансовые ресурсы для последующего инвестирования производства.

Усугубляет ситуацию неразвитость рыночных механизмов межотраслевого перелива капитала, в том числе через фондовый рынок. Последний, также страдает от криминализации. Организованные преступные группировки, традиционно работающие на рынке долгов, активно осваивают и вексельный рынок. В связи с этим на нем сложилась сложная взрывоопасная обстановка. Неотрегулированный порядок обращения данных ценных бумаг, слабый контроль за их выпуском и хождением, неотработанная правовая база, привели к широкому распространению фальшивых векселей. О масштабах преступлений, совершаемых с использованием поддельных или заведомо неликвидных векселей, можно судить по данным ГУОП МВД. Согласно им, одна задержанная преступная группа подготовила документы, с помощью которых намеревалась совершить хищение в размере свыше 2 млрд долл, выделяемых иностранными инвесторами на федеральную программу правительства России на развитие нефтедобывающей промышленности.

Банковской сфера также не готова к аккумуляции крупных средств для инвестирования производства из-за низкого уровня капитализации большинства банков, отсутствия опыта работы с инвестиционными проектами, непрозрачности информации о заемщиках и т.п. причин.

Сокращение воспроизводства и состояние основного капитала реального сектора и нехватка средств для инвестирования привела к образованию в производстве огромной массы обесцененного кризисом, физически и морально изношенного основного капитала. Сложилась угрожающая ситуация, когда неизбежно масштабное и быстрое сокращение устаревшего производственного потенциала, невостребованного рынком.

Значительная доля машин и оборудования функционирует за пределами экономически оправданных сроков службы. Средние фактические сроки службы как основного капитала в целом, так и его активной части (машин и оборудования) еще в дореформенные годы намного превышали нормативные периоды эксплуатации. По экспертной оценке, к началу активного экономического реформирования средняя продолжительность эксплуатации активной части основных фондов промышленности составляла 24 года, а в последующем, под влиянием резко ухудшившихся условий воспроизводства основного капитала, — 28 лет. Это почти в 2,2 раза выше нормативных сроков службы техники, в т.ч. аналогичных показателей развитых стран.

О существенной изношенности производственного аппарата свидетельствует и возрастная структура основного капитала. Сегодня в промышленности 80% всех машин, оборудования и мобильной техники эксплуатируется свыше 10 лет. Это много, особенно если учесть высокую степень морального износа (т. е. несоответствие современным технико-технологическим требованиям к основному капиталу) относительно новой техники. По разным оценкам, только 16% производственных мощностей соответствуют мировому уровню.

Добавить комментарий