Экономический рост, как критерий развития общества является основополагающим. Это своего рода итог хозяйственной деятельности государства, индикатор его благополучия и гарант экономической независимости. По устойчивости темпов экономического роста, уровню и качественному наполнению можно достаточно надежно судить об экономическом «здоровье» общества.

В настоящее время экономический рост остается центральной проблемой макроэкономической политики всех государств. Разницу составляет лишь ступень, на которой находится то или иное государство и которая определяет конкретный круг проблем, связанных с экономическим ростом.

Например, развитые страны, которые, в основном, обеспокоены проблемами цикличности экономики, при анализе экономического роста одной из задач ставят достижение его устойчивости и непрерывности.

Важность устойчивости темпов экономического роста обосновывают на примере США Роберт Ж. Барро и Хавьер Сала-и-Мартин[1]. В частности, они подсчитали, что реальный прирост объема валового продукта на душу населения  в США вырос фактически в 8.1 раз (с 2244$ в 1870г. до 18258$ в 1990г.). Прирост реального ВВП на душу населения, равный 1.75% в год, обеспечивает США самый высокий уровень прироста валового дохода на душу населения в мире в 1990г. (исключение могут составлять ОАЭ, производитель нефти, по причине малонаселенности). Чтобы оценить долгосрочные последствия различий между уровнями роста, они рассчитали где могли бы находиться США к 1990г., если бы рост с 1870г. составил 0.75% каждый год (т.е. на 1% ниже фактического уровня). Рост нормы 0.75% в год близок к уровню, который осуществлялся долгое время — с 1900г. до 1987г. — в Индии (0.64% в год), Пакистане (0.88%), Филиппинах (0.86%). Если бы в США, начиная с 1870 года, реальный ВВП на душу населения (который равнялся 2244$) имел бы темп роста 0.75% в год в последующие 120 лет, то их реальный ВВП на душу населения  в 1990г. составил бы 5519$, только в 2.5 раза больше объема 1870г. и составил 30% от действительного объема 1990г., равного 18258$. И тогда, вместо первого места в мире в 1990г., США были  бы 37-ми среди 127 стран. Иными словами, если бы темп роста снизился на пункт, в США реальный рост ВПП в 1990г. был бы близок к Мексике, Венгрии, и был бы на 1000$ меньше, чем в Португалии и Греции. И, наоборот, если бы в США, начиная с 1890г., реальный ВВП (равный 2244$) имел бы уровень роста 2.75% в год последующие 120 лет, то к 1990г. он бы составил 60841$, то есть 27 объемов 1870 г. и 3,3 действительного объема в 1990г., равного 18258$ . Такая цифра (60841$) очень велика и намного выше показателей такого плана любой страны. Во всяком случае, при уровне роста реального ВВП, равного 1,75% в год, США не достигли бы такого показателя раньше 2059 года! При сравнении уровней прироста валового продукта за столетие они возросли двадцатикратно.

Такая направленность в вопросах экономического роста определила основное содержание западных фундаментальных исследований в этой области. В большинстве случаев они  ориентированы на построение различных моделей, в основе которых лежат два основных производственных фактора: труд и капитал и на нахождение условий для равновесного роста. Такие модели представляют больший интерес с точки зрения своего математического содержания, чем с точки зрения проникновения в сущность действительного функционирования экономической системы.

Отечественная экономика переживает проблему уже другого плана: как выбраться из затянувшегося кризиса? Именно экономический рост может способствовать развитию многих отраслей, которые сейчас находятся  в упадке, и вывести экономику на новые рубежи науки и техники, провести научно-техническую революцию в производительных силах и повысить уровень жизни населения. Необходимость экономического роста вытекает также из интересов национальной безопасности.

Несмотря на оптимистические прогнозы отдельных авторов относительно того, что в ближайшие четверть века в мировой экономике произойдет перелом и Россия, вместе с рядом других стран из второго эшелона, вырвется на передовые позиции, станет экономическим гигантом особенных шансов выйти России из экономического кризиса в следующие десять лет не предвидится, поскольку предпосылки для этого не создаются.

Известно, что спад производства в нашей стране достиг устрашающих размеров. Объем промышленного производства в августе 1995 года оказался на 60% меньше соответствующего уровня 1989 года. В последующем падение производства продолжалось, хотя темпы его существенно замедлились, особенно в 1997 году. Однако, в целом, трудности в экономике продолжают нарастать. Общее падение производства сопровождается деградацией структуры экономики, которая фактически перестала быть единым связанным целым. Тенденция деиндустриализации преодолела качественный рубеж, завершается формирование структуры национальной экономики преимущественно топливно-сырьевой и торгово-финансовой направленности. Катастрофически стареют основные фонды, сокращаются расходы на науку, продолжается распад научной среды. Спад сельскохозяйственного производства лишь немногим отстает от промышленного. Продолжается глубокий инвестиционный кризис. Ползучая инфляция снова сменилась галопирующей. Видимость снижения темпов инфляции была неразрывно связана с огромной задолженностью по выплате заработной платы, неоплаченными счетами госучреждений, невыполненными обязательствами бюджета по финансированию. Падение жизненного уровня основной массы населения (на фоне резкой дифференциации доходов), снижение его покупательной способности, деквалификация кадров, регулярный и ощутимый для страны вывоз капитала из России — все это подрывает сами основы экономического роста. На рис. 9.1 представлена динамика основных макроэкономических показателей в 1991-1998 гг.

 Как видно из рисунка, все представленные макроэкономические показатели имеют тенденцию к спаду.

И в этих условиях особую актуальность приобретает выработка собственной экономической политики, учитывающей специфику современного переходного состояния отечественной экономики. Конечно, этому мешает, как отмечалось в литературе, незаконченность процесса формирования институционально-правового фундамента рынка, неадекватность отношений собственности и контроля, слабость финансового сектора экономики и др. Однако и в этих условиях экономическая политика нашего государства могла бы быть более самостоятельной. Вместо того чтобы использовать внутренние факторы экономического роста, собственный внутренний производственный потенциал, копившийся (пусть с определенными диспропорциями) годами, а также те возможности, которые в период с 1992-1996 гг. периодически представлялись правительству в виде наступления стабилизационных пауз оно слепо подчинялось рекомендациям МФВ в области денежно-кредитной и внешнеэкономической политики, реализовывало идеологию радикального либерализма, лежащую в основе стратегии «шоковой терапии» и представляющую собой разновидность разработанной МВФ для стран третьего мира модели так называемого «Вашингтонского консенсуса».

Изначально принципы «Вашингтонского консенсуса» разрабатывались для установления элементарного контроля за формированием экономической политики слаборазвитых государств с целью предотвращения разбазаривания предоставляемых им кредитов. С точки зрения интересов МВФ смыслом этой политики было вовсе не ее содержание, а реализуемая на ее основе технология контроля над действиями правительств-должников. Этим и объясняется выбор наиболее простых для контроля методик планирования. Задавая жесткий план ограничения прироста денежной массы, с одной стороны, либерализации цен и внешней торговли, с другой, МВФ одновременно блокировал свободу всех других действий этих правительств, тем самым превращавшихся в марионеточные. Экономический курс последних не приводил к экономическому росту в соответствующих странах, но становился абсолютно управляемым со стороны международного финансового и торгового капитала, обретавшего одновременно  господство на рынках соответствующих стран.

Бедственное состояние отечественной экономики усугубляется тем, что страна находится в условиях экономического хаоса. А хаос, как известно, характеризуется тем, что многие явления перестают быть прогнозируемыми и утрачивают способность управляемости. В этих условиях  активное познание различных аспектов экономических явлений может создать не только методологические и теоретические, а, прежде всего, информационные предпосылки для совершенствования управления сложными экономическими процессами. Тем более, это необходимо для управления экономическим ростом. Ведь именно итоги оценки его уровня становятся исходной информационной базой для принятия необходимых управленческих решений. Естественно, что прежде чем оценить явление, необходимо его познать.

Например, платье становится действительно платьем лишь тогда, когда его носят; дом, в котором не живут, фактически не является действительным домом» [9, С.717].

Экономический рост, как сложное и комплексное явление, может быть представлен не только как критерий экономического развития, но и как процесс, имеющий множество количественных и качественных показателей, характеризующих не только экономические, но и социальные результаты. Среди них выделяют в первую очередь такие показатели, как абсолютное увеличение реального ВНП, ВВП и НД за некоторый период времени, а также, что еще важнее, увеличение за некоторый период времени реального ВНП, ВВП, НД в расчете на душу населения. Использоваться могут и те, и другие показатели. Например, если в центре  внимания  находятся  проблемы экономического и военно-политического потенциала, более подходящей представляется первая группа показателей. Но при сравнении жизненного уровня населения в отдельных странах и регионах явно более предпочтительным является вторая группа показателей. Так, ВНП Индии почти на 70% превосходит ВНП Швейцарии, однако по уровню жизни населения Индия отстает от Швейцарии более чем в 60 раз.

Темпы и качество экономического роста еще точнее выражаются с помощью такого показателя, как рост национального дохода рассчитанного  на душу населения, ибо  максимизация дохода граждан страны — это более важная цель, чем максимизация производства в пределах ее географических границ.

Добавить комментарий